Я понял, что все мои работы - это про вскрыть железные сферы. Пробить метал изнутри. Дать жизнь мертвому.
Я знаю, что я умер 35 лет назад. И чтобы сохранить остатки того живого, я их спрятал, заковал в идеальную кованную железную темницу. Как почти уничтоженный Энакин спрятался в рыцарских латах Вайдера.
И с тех пор в каждой своей новой работе, я пробивал маленькую дырочку в металле, в мертвом железе, превращая холодное изолирующее стекло в цветной витраж, через которое может светить тёплое, согревающее солнце.
Это же происходит и со словами, которые для меня превращаются в волнующееся море, убаюкивающих повторений, под которым спит огромный Левиафан и просто чувствует. А мы видим лишь волну.
Я знаю, что мне очень страшно брать в свидетели моей работы других людей. Я прячусь в гаражах, фильтрую потоки, стираю свои профили в социальных сетях, но без свидетельства других, которым хватит смелости и любопытства заглянуть сквозь витраж, я никогда не поверю, что за этим металлом на самом деле есть живой я. Что я не умер.
Через три месяца мне нужно будет по-настоящему отпустить себя и перестать пытаться контролировать отношения всего мира, или в очередной раз отступить, чтобы снова замереть в своей металлической сфере. Оба варианта страшны для меня своими последствиями, поэтому я не сплю ночами. И чувствую себя живым.
Я знаю, что я умер 35 лет назад. И чтобы сохранить остатки того живого, я их спрятал, заковал в идеальную кованную железную темницу. Как почти уничтоженный Энакин спрятался в рыцарских латах Вайдера.
И с тех пор в каждой своей новой работе, я пробивал маленькую дырочку в металле, в мертвом железе, превращая холодное изолирующее стекло в цветной витраж, через которое может светить тёплое, согревающее солнце.
Это же происходит и со словами, которые для меня превращаются в волнующееся море, убаюкивающих повторений, под которым спит огромный Левиафан и просто чувствует. А мы видим лишь волну.
Я знаю, что мне очень страшно брать в свидетели моей работы других людей. Я прячусь в гаражах, фильтрую потоки, стираю свои профили в социальных сетях, но без свидетельства других, которым хватит смелости и любопытства заглянуть сквозь витраж, я никогда не поверю, что за этим металлом на самом деле есть живой я. Что я не умер.
Через три месяца мне нужно будет по-настоящему отпустить себя и перестать пытаться контролировать отношения всего мира, или в очередной раз отступить, чтобы снова замереть в своей металлической сфере. Оба варианта страшны для меня своими последствиями, поэтому я не сплю ночами. И чувствую себя живым.
 |  |  |
