"Блямба!" - я стою в подъезде пятиэтажки в маленьком литовском городке где-то между Вильнюсом и Паневежисом. Перед мной пожилая женщина, которая держит в руках банку с литовским чайным грибом, который помог когда-то ей, её мужу и племяннику вылечиться от "скрандиопа" - "я не знаю, как по-русски, но вы посмотрите в интернете".
"А зачем вам гриб?". Я молча открываю видео, которое я не могу тут показать, потому что обещал ничего больше тут не показывать, пока не закончу проект. Она смотрит молча двадцать секунд, а потом произносит: "Блямба, а какие у вас грибы есть? От каких болезней?". А что я могу ответить?
Что у меня есть чайный гриб из Испании, которым лечили рак; есть чайный гриб, которого просто пару раз брали с собой в декабрьские воды Даугавы ("Ну, а что, Deniss, у меня был простой гриб, а теперь с историей!"); есть гриб-отшельник; гриб в банке, которую заряжал Чумак; гриб, которому сто лет, да мало ли...
"Привезите мне в следующий раз какой-нибудь, хорошо?".
В следующий раз, а мы даже не знаем имён друг-друга. Может, это не мне нужны чайные грибы, а я нужен чайным грибам? Они же не грибы, у них нет мицелия, они не умеют в коммьюнити, а тут раз и за три часа уже в Риге, уже с led подсветкой и интерактивным радаром. К слову о социальном лифте.
А может просто человеку нужен человек, и мы придумываем самые разные способы побыть рядом. "Артур, а ты можешь просверлить мне в банке четыре дырки, чтобы я там провода пустил, словно грибницу?".
Я смотрю на эту конструкцию, которую отделяет от латуневого лома по цене шесть евро за килограмм лишь усилие моего ума, а может и бессилие сопротивляться тому, что происходит в моей голове, когда я устаю притворяться взрослым: я и есть то, что я создаю; то, что я наделяю смыслом.
Да, да, я клоню именно к этому.
Я - гриб.
Пойду своим скажу. Хотя, они и так знают: мицелий решает.
"А зачем вам гриб?". Я молча открываю видео, которое я не могу тут показать, потому что обещал ничего больше тут не показывать, пока не закончу проект. Она смотрит молча двадцать секунд, а потом произносит: "Блямба, а какие у вас грибы есть? От каких болезней?". А что я могу ответить?
Что у меня есть чайный гриб из Испании, которым лечили рак; есть чайный гриб, которого просто пару раз брали с собой в декабрьские воды Даугавы ("Ну, а что, Deniss, у меня был простой гриб, а теперь с историей!"); есть гриб-отшельник; гриб в банке, которую заряжал Чумак; гриб, которому сто лет, да мало ли...
"Привезите мне в следующий раз какой-нибудь, хорошо?".
В следующий раз, а мы даже не знаем имён друг-друга. Может, это не мне нужны чайные грибы, а я нужен чайным грибам? Они же не грибы, у них нет мицелия, они не умеют в коммьюнити, а тут раз и за три часа уже в Риге, уже с led подсветкой и интерактивным радаром. К слову о социальном лифте.
А может просто человеку нужен человек, и мы придумываем самые разные способы побыть рядом. "Артур, а ты можешь просверлить мне в банке четыре дырки, чтобы я там провода пустил, словно грибницу?".
Я смотрю на эту конструкцию, которую отделяет от латуневого лома по цене шесть евро за килограмм лишь усилие моего ума, а может и бессилие сопротивляться тому, что происходит в моей голове, когда я устаю притворяться взрослым: я и есть то, что я создаю; то, что я наделяю смыслом.
Да, да, я клоню именно к этому.
Я - гриб.
Пойду своим скажу. Хотя, они и так знают: мицелий решает.
