Я все о том же. В двадцать лет мы супермашины, в тридцать мы не можем разогнуть спину, а в сорок понимаем,что предаём себя самих. Изо всех сил стараюсь занять позицию наблюдателя - но, чёрт, у меня одна жизнь, и она происходит прямо сейчас.
Мне сорок. Я сижу на пассажирском кресле машины и рыдаю уже два часа. Всё, что я делал до этого было не правдой. Борода, спортзал, ипотека, кредиты, фотографии с сигаретой на фоне кубинского флага - это всё не правда. Это всё не я.
Всех обманул, и навсегда теперь проклят обманывать, потому что сын, потому что три поколения смотрят в затылок - ну, что, ты классный?
Ох, какой классный, ребята. Вот тебе образование в частной школе, вот тебе алименты, чтобы не надо было работать. А вам всё,что у меня есть в мастерской. А ещё я написал книгу. Хотите. И ещё дикпик есть. А ещё я умею в женском белье спину прогибать и рисовать охуенные стрелки.
Чего я хочу? От чего бегу? Что я прячу от самого себя? Это как искать девятую планету - она вроде есть, но мы её не видим: по косвенным признакам, уважаемый, вы живёте не свою жизнь.. куда вы уходите?
В двенадцать лет я надел одежду своей матери - красивой женщины, которая никогда не выбирала меня. А ещё это были мои первые оргазмы, когда я смотрел на себя в зеркало - чулки, туфли, классная помада - даже сейчас, когда я пишу это, я чувствую возбуждение. Эдипов комплекс на максималках - не можешь трахнуть свою мать, стань ею и трахни себя сам. Моя первая теория в терапии - Даниэла заменила мне мать. Она спасла меня от одиночества, дала возможность вырасти.
Потом были странные моменты замирания перед мужчинами, желание понравиться женщинам, свадьба, ребёнок, ссоры, расставание, и сразу же на следующий день звонок: я хочу, чтобы ты сняла меня в женской одежде. Я даже не успел задать вопрос "зачем?". Мне нужно было. Даниэла защитила меня там, где я не мог защитить себя сам. С тех пор в любом кризисе моя броня - это чулки. Чем больше den ,тем безопаснее. Но и в сеточку было хорошо.
Она сука. Сильная, властная, непокорная, соблазняющая -у неё есть всё, чего не хватает мне как мужчине. И она повела меня за собой. Через откровенные фотосъемки, через флирт с экспериментирующими женщинами, которые, возможно, думали, что Дениса можно спасти..
А потом я с поняла, что я всю жизнь хотела управлять мужчинами. Я даже не поняла зачем. Это была невероятная сила, потребность контроля, месть? Месть за то, что когда-то меня изнасиловали. И с тех пор я не могу понять то ли я хочу , чтобы меня изнасиловали, то ли я хочу, чтобы меня спасли. И пока я думал, Даниела меня спасала.
Даниэла стала всем тем, что я так хочу чтобы со мной сделали, но не могу представить, что такое можно сделать. И тут приходит она и берет удар на себя. И ещё должна признаться , что ей это нравится. А ей, да , нравится.
И на контрасте с ней открылся Денис. Которому стыдно, который хочет, чтобы пришла та, кто знает о нем всё. Но она не может прийти. Это расщепление настолько глубоко, что Денис никогда не встретится с ней. И я начал писать письма. Так я понял, что Даниэла - это та, кто ненавидит меня. Призирает меня за то, кто и что со мной было. Аутосексуальность сменилась аутоагрессией. Я стал искать унижения от той, которая появлялась лишь тогда, когда исчезал я.
И мы никогда не встретимся, пока не встретимся с Другим, который примет нас обоих. Обеих. Ах.
Мы в сложных отношениях
Мы не друзья, но мы дружим
Она моя сексуальность, моя злость
Я ее содержу
Она меня презирает
Я ее люблю
Она невероятная
И нам ещё вместе крестить внуков
Мне сорок. Я сижу на пассажирском кресле машины и рыдаю уже два часа. Всё, что я делал до этого было не правдой. Борода, спортзал, ипотека, кредиты, фотографии с сигаретой на фоне кубинского флага - это всё не правда. Это всё не я.
Всех обманул, и навсегда теперь проклят обманывать, потому что сын, потому что три поколения смотрят в затылок - ну, что, ты классный?
Ох, какой классный, ребята. Вот тебе образование в частной школе, вот тебе алименты, чтобы не надо было работать. А вам всё,что у меня есть в мастерской. А ещё я написал книгу. Хотите. И ещё дикпик есть. А ещё я умею в женском белье спину прогибать и рисовать охуенные стрелки.
Чего я хочу? От чего бегу? Что я прячу от самого себя? Это как искать девятую планету - она вроде есть, но мы её не видим: по косвенным признакам, уважаемый, вы живёте не свою жизнь.. куда вы уходите?
В двенадцать лет я надел одежду своей матери - красивой женщины, которая никогда не выбирала меня. А ещё это были мои первые оргазмы, когда я смотрел на себя в зеркало - чулки, туфли, классная помада - даже сейчас, когда я пишу это, я чувствую возбуждение. Эдипов комплекс на максималках - не можешь трахнуть свою мать, стань ею и трахни себя сам. Моя первая теория в терапии - Даниэла заменила мне мать. Она спасла меня от одиночества, дала возможность вырасти.
Потом были странные моменты замирания перед мужчинами, желание понравиться женщинам, свадьба, ребёнок, ссоры, расставание, и сразу же на следующий день звонок: я хочу, чтобы ты сняла меня в женской одежде. Я даже не успел задать вопрос "зачем?". Мне нужно было. Даниэла защитила меня там, где я не мог защитить себя сам. С тех пор в любом кризисе моя броня - это чулки. Чем больше den ,тем безопаснее. Но и в сеточку было хорошо.
Она сука. Сильная, властная, непокорная, соблазняющая -у неё есть всё, чего не хватает мне как мужчине. И она повела меня за собой. Через откровенные фотосъемки, через флирт с экспериментирующими женщинами, которые, возможно, думали, что Дениса можно спасти..
А потом я с поняла, что я всю жизнь хотела управлять мужчинами. Я даже не поняла зачем. Это была невероятная сила, потребность контроля, месть? Месть за то, что когда-то меня изнасиловали. И с тех пор я не могу понять то ли я хочу , чтобы меня изнасиловали, то ли я хочу, чтобы меня спасли. И пока я думал, Даниела меня спасала.
Даниэла стала всем тем, что я так хочу чтобы со мной сделали, но не могу представить, что такое можно сделать. И тут приходит она и берет удар на себя. И ещё должна признаться , что ей это нравится. А ей, да , нравится.
И на контрасте с ней открылся Денис. Которому стыдно, который хочет, чтобы пришла та, кто знает о нем всё. Но она не может прийти. Это расщепление настолько глубоко, что Денис никогда не встретится с ней. И я начал писать письма. Так я понял, что Даниэла - это та, кто ненавидит меня. Призирает меня за то, кто и что со мной было. Аутосексуальность сменилась аутоагрессией. Я стал искать унижения от той, которая появлялась лишь тогда, когда исчезал я.
И мы никогда не встретимся, пока не встретимся с Другим, который примет нас обоих. Обеих. Ах.
Мы в сложных отношениях
Мы не друзья, но мы дружим
Она моя сексуальность, моя злость
Я ее содержу
Она меня презирает
Я ее люблю
Она невероятная
И нам ещё вместе крестить внуков
