Так странно смотреть, как старый человек борется за жизнь. Уже всё понимая, но не принимая. Зная, что ни один врач не поможет в борьбе с миллионом болезней и миллионом мыслей о том, что скоро конец. И в его глазах виден страх. Инстинктивный, без аргументов. Просто быть, Другие слова были бы преувеличением.
И уже через пять минут приезжает скорая помощь. В сто пятый раз. И там тоже всё понимают, по пути напоминая себе говорить спокойно, скрывая усталость и раздражение от того, что всё равно надо разыграть сценку, найти новые слова и формулировки, чтобы дать пациенту хотя бы правильное слово, за которое он, обманываться рад, ухватиться всем своим слабеющим сознанием. Лишь бы забыть, что ты никому не нужен.
Глубокая старость - найти успокоение в признательности за всё, что было. Понять природу суеты и своим размеренным дыханием отмерять себе время для подведения итогов. И прощать каждого, словами, теплом, принятием, каждый раз продлевая своё время в мыслях и тепле других.
И уже через пять минут приезжает скорая помощь. В сто пятый раз. И там тоже всё понимают, по пути напоминая себе говорить спокойно, скрывая усталость и раздражение от того, что всё равно надо разыграть сценку, найти новые слова и формулировки, чтобы дать пациенту хотя бы правильное слово, за которое он, обманываться рад, ухватиться всем своим слабеющим сознанием. Лишь бы забыть, что ты никому не нужен.
Глубокая старость - найти успокоение в признательности за всё, что было. Понять природу суеты и своим размеренным дыханием отмерять себе время для подведения итогов. И прощать каждого, словами, теплом, принятием, каждый раз продлевая своё время в мыслях и тепле других.
