Я сегодня впервые осознанно вышел из машины. Остановил игру в середине дня. Улыбнулся "себе до четырнадцати ноль-ноль", и напомнил что я играю. Как хорошо дышать. Как хорошо играть. Жадно всматриваться даже в стоп-сигналы едущей впереди в пробке машины, поражаясь человеческой мысли, перерабатывающей страдания в эти неоновые огни.
Мир, ударь меня. Я об этом напишу тут. Ты вдохновляешь, засранец.
Кьеркегор со своим "самое надёжное безмолвие возникает не тогда, когда молчат, а тогда, когда говорят" нашёл меня. Я здесь, в этом публичном пространстве, чтобы отдаться, молиться, жаловаться, страдать, писать, перекладывать ответственность за собственное благополучие на самых впечатлительных - хаос опыта, пускающий меня в духовное приключение.
Я на острие собственного переживания. Жалкий и беспомощный, когда надо выйти за границы собственного опыта, но неуязвимый и бессмертный в точке соприкосновения абсурда и эвина.
Мир, ударь меня. Я об этом напишу тут. Ты вдохновляешь, засранец.
Кьеркегор со своим "самое надёжное безмолвие возникает не тогда, когда молчат, а тогда, когда говорят" нашёл меня. Я здесь, в этом публичном пространстве, чтобы отдаться, молиться, жаловаться, страдать, писать, перекладывать ответственность за собственное благополучие на самых впечатлительных - хаос опыта, пускающий меня в духовное приключение.
Я на острие собственного переживания. Жалкий и беспомощный, когда надо выйти за границы собственного опыта, но неуязвимый и бессмертный в точке соприкосновения абсурда и эвина.
