Я себе напоминаю Катамари — компьютерную игру, где персонаж – принц – толкает перед собой постоянно растущий шар, к которому пристаёт всё, словно это снежок в липком снегу. И вот уже принца не видно за огромным шаром всякой всячины. И вот, этот снежок – уже планета, за которой надо следить, и каждое утро приводить в порядок. Планета огромная – нет даже времени привести в порядок себя – все силы брошены на обслуживание шаткой конструкции из смыслов, благодаря которым я всё ещё принц на своей маленькой планете. Только вот на эту планету больше никто не прилетает. И даже если бы прилетел, то кто бы ко мне обращался по титулу? Кто назвал бы меня маленьким принцем? Наверное, только мама. Но я уже не маленький, а мама уже бабушка. И я вынужден придумывать воображаемый персонажей, которые приходят ко мне в гости. Напившись шампанского, я нахожу покой на груди у женщин, от которых могло бы пахнуть молоком, а если их нет, то у меня есть своя воображаемая женщина с синими волосами, которая всякий раз таинственным образом возникает из моих синих глаз, заполняя собой всё пространство, в котором могли бы поместиться другие люди.
Когда-то на этой планете всё время что-то происходило - неоновые огни сменялись красочными салютами; перформансы, реалити-шоу, дрэг, крэк, марш-броски и мультимедийные представления – об этой планете должны были говорить все; и эти все должны были слетаться на её огонёк, так уютно горящий в пустой и холодной вселенной, чтобы разменять свои ожидания на капельку этого блеска – планета великодушно принимала всякого в обмен на восхищение и чувство благодарности.
Иногда мне кажется, что кто-то должен умереть. В этом мало смысла, но когда внутри накапливается усталость и отчаяние, мне хочется, чтобы эта планета, готовая схлопнуться в посредственное нечто, исчезла, чтобы за этим гигантским шаром всякой ерунды кто-то увидел скрюченную фигурку меня. И в этот момент я преисполняюсь ненавистью к себе, к этому маленькому принцу – капризному, жалкому, одинокому, не способному выдержать даже толику критики, вечно разрушающемуся и убегающими от всех, кто готов предъявить ему такой сложный и многомерный мир Другого. Моё сердце наполняет жалость к себе, и тогда я ищу эту женщину с синими волосами, чтобы обрушить на неё всю свою ярость и обиду за то, что происходит..
Я просыпаюсь. Мне нужна новая точка отчёта.
Когда-то на этой планете всё время что-то происходило - неоновые огни сменялись красочными салютами; перформансы, реалити-шоу, дрэг, крэк, марш-броски и мультимедийные представления – об этой планете должны были говорить все; и эти все должны были слетаться на её огонёк, так уютно горящий в пустой и холодной вселенной, чтобы разменять свои ожидания на капельку этого блеска – планета великодушно принимала всякого в обмен на восхищение и чувство благодарности.
Иногда мне кажется, что кто-то должен умереть. В этом мало смысла, но когда внутри накапливается усталость и отчаяние, мне хочется, чтобы эта планета, готовая схлопнуться в посредственное нечто, исчезла, чтобы за этим гигантским шаром всякой ерунды кто-то увидел скрюченную фигурку меня. И в этот момент я преисполняюсь ненавистью к себе, к этому маленькому принцу – капризному, жалкому, одинокому, не способному выдержать даже толику критики, вечно разрушающемуся и убегающими от всех, кто готов предъявить ему такой сложный и многомерный мир Другого. Моё сердце наполняет жалость к себе, и тогда я ищу эту женщину с синими волосами, чтобы обрушить на неё всю свою ярость и обиду за то, что происходит..
Я просыпаюсь. Мне нужна новая точка отчёта.
