Ушатался по дурости в пятницу в спортзале - руки не разгибаются и не сгибаются в локтях - зависли где-то под углом в восемьдесят градусов относительно тела - такой тираннозавр, только очень грустный. Любая попытка выпрямить или согнуть до конца руки - какая-то непонятная боль. Знающие люди говорят, что это микротрещины в сухожилиях, и обещают страданий (а мне только этого и надо) до конца недели.
Из минусов: суп не могу есть. Или могу, но только через трубочку. Надо пробовать, но разве только чтобы посмеяться.
Зубы чищу, насаживая рот на зубную щётку;
Сегодня в офисе у писсуара сначала замер, потом заржал, потом пошёл в кабинку;
Сын обращается ко мне с отчётливыми нотками жалости в голосе;
Зоя может меня укусить, и ей ничего за это не будет;
Не могу нести больше пары килограммов. А чтобы поднять эти пару килограммов приходится изгибаться в форму баклажана и пытаться не засмеяться. А смеяться хочется, потому что иначе все увидят, что очень больно.
Из плюсов: все меня любят и жалеют. И помогают. Ржут, но помогают.
А я вспоминаю, как мой уже покойный дедушка в мои пятнадцать лет мне говорил, что жизнь имеет смысл, пока можешь сам о себе позаботиться. А потом, ещё через десять лет, он попросил меня ему помочь постричь ногти на ногах. А потом через месяц он умер.
Ходят упорные слухи (и читаются об этом лекции), что мы отличаемся от большинства животных в первую очередь тем, что способны действительно альтруистически заботиться о своих. Археологические находки вроде заживших челюстей без зубов, скелетов со сросшимися переломами подсказывают, что это правда. И если раньше мне казалось, что это такое свидетельство того, что данный член общества мог принести большую пользу - типа, знахарь, мудрец какой-то, заклинатель погоды, то теперь я знаю, что это свидетельство того, что быть может человека любили.
Какое опасное слово "любили" - непонятное, но остальные слова такие душные, а я сегодня даже не могу окно открыть.
Будьте людьми, в общем: любите.
Из минусов: суп не могу есть. Или могу, но только через трубочку. Надо пробовать, но разве только чтобы посмеяться.
Зубы чищу, насаживая рот на зубную щётку;
Сегодня в офисе у писсуара сначала замер, потом заржал, потом пошёл в кабинку;
Сын обращается ко мне с отчётливыми нотками жалости в голосе;
Зоя может меня укусить, и ей ничего за это не будет;
Не могу нести больше пары килограммов. А чтобы поднять эти пару килограммов приходится изгибаться в форму баклажана и пытаться не засмеяться. А смеяться хочется, потому что иначе все увидят, что очень больно.
Из плюсов: все меня любят и жалеют. И помогают. Ржут, но помогают.
А я вспоминаю, как мой уже покойный дедушка в мои пятнадцать лет мне говорил, что жизнь имеет смысл, пока можешь сам о себе позаботиться. А потом, ещё через десять лет, он попросил меня ему помочь постричь ногти на ногах. А потом через месяц он умер.
Ходят упорные слухи (и читаются об этом лекции), что мы отличаемся от большинства животных в первую очередь тем, что способны действительно альтруистически заботиться о своих. Археологические находки вроде заживших челюстей без зубов, скелетов со сросшимися переломами подсказывают, что это правда. И если раньше мне казалось, что это такое свидетельство того, что данный член общества мог принести большую пользу - типа, знахарь, мудрец какой-то, заклинатель погоды, то теперь я знаю, что это свидетельство того, что быть может человека любили.
Какое опасное слово "любили" - непонятное, но остальные слова такие душные, а я сегодня даже не могу окно открыть.
Будьте людьми, в общем: любите.
