На бензоколонке высокий мужчина в очках и очень интеллегентного вида останавливается напротив огромной очереди, выстроившейся за тридцать минут до комендантского часа перед сакральным "ne vairāk kā 6 cilvēki":
- "Ну, что мир дал трещину? Пошатнулись основы основ?"
Очередь молчит.
- "А вдруг это последний день перед апокалипсисом?"
Очередь не реагирует.
- "А если это последний день в нашей жизни и только любовь может спасти этот мир, то быть может кто-то хочет со мной заняться сегодня сексом? Девушка, вы, например?"
За моей спиной раздаётся мужской голос:
- "Я хочу дать тебе по морде, например, можно?"
И женщина, к которой изначально обращался космонавт добавляет:
- "Diez vai tas palīdzēs glābt pasauli, bet arī labprāt piebiedrotos".
И тут я понял, какого классного внешнего врага в лице ковида упустило наше двуязычное общество, чтобы вновь ощутить себя одним целым, ведь в чём-то очкарик был прав: любовь правда может спасти этот мир.
И ещё пиво, ведь и я, и женщина перед мной, и мужчина, который подал голос,- мы все купили пиво.
- "Ну, что мир дал трещину? Пошатнулись основы основ?"
Очередь молчит.
- "А вдруг это последний день перед апокалипсисом?"
Очередь не реагирует.
- "А если это последний день в нашей жизни и только любовь может спасти этот мир, то быть может кто-то хочет со мной заняться сегодня сексом? Девушка, вы, например?"
За моей спиной раздаётся мужской голос:
- "Я хочу дать тебе по морде, например, можно?"
И женщина, к которой изначально обращался космонавт добавляет:
- "Diez vai tas palīdzēs glābt pasauli, bet arī labprāt piebiedrotos".
И тут я понял, какого классного внешнего врага в лице ковида упустило наше двуязычное общество, чтобы вновь ощутить себя одним целым, ведь в чём-то очкарик был прав: любовь правда может спасти этот мир.
И ещё пиво, ведь и я, и женщина перед мной, и мужчина, который подал голос,- мы все купили пиво.
