"Мне всё время кажется, что я всем что-то должен".
Это я, год назад наконец-то сформулировавший главный источник внутреннего конфликта. Разобрать это всё по кирпичикам у меня так и не получилось. Не было ни психотерапевтических сеансов, ни сложных духовных практик. Я просто поплыл по этим волнам протеста. Против диктата собственных ожиданий и страхов. И приплыл.
Приплыл к тому, что я лишаю себя целого ряда эмоций, которые мне недоступны как мужчине. Которые вызывают вопросы, которые провоцируют формулировки "более мужественный", "менее женственный" у окружающих меня людей.
Сначала были эксперименты, провокации, открытия. Поначалу откровенный дарксайд, который пугал, вызывавший вой одиночества. Позже признания, сделанные через стенку виртуальности, где не страшно, где всегда можно поставить смайлик в конце и сделать вид, что ничего не было. Потом игра, в которой за внешностью можно было легко спрятать внутренний мир, до которого практически никогда никому нет дела. И, наконец, прорыв. Честный, чуть-чуть пьяный, но от этого не менее важный, когда сияющая глубина открывается перед самим собой, в глазах подменяют хрусталик, а я начинаю чувствовать новое. Осознавать непознанное до этого чувство уязвимости.
Я, как мужчина, требую от себя неуязвимости. Вопрос воспитания или претензия к ролевым моделям? Собственные слёзы при просмотре любой рождественской комедии, сон, свернувшись калачиком, и моя походка "viltīga čuska" - это всё со мной здесь, поэтому какая разница. Внутри меня есть женщина. И беда-беда, что я не могу просто назвать это собой. Категоризировать - чуть ли не самая важная функция и беда нас и нашего языка.
Однажды я устроил блиц-опрос: что бы вы в себе поменяли, чтобы сыграть противоположный пол? Очень много мужчин говорили про одежду и волосы. Очень много женщин говорили про осанку и взгляд. Мы по разному потребляем друг-друга. Мужчина - глазами, женщины - не знаю, сами ответьте, но разница очевидна и вопиюща.
Я - мужчина. Чтобы обратиться к моей женской части (нет, к женщине внутри. нет, к менее мужской части себя. нет, к самому себе), я становлюсь ей. Доступным для мужчины образом. И в этот момент я становлюсь уязвимым, хрупким. С лёгкой руки моего друга, я называю это состоянием оленёнка. Мой взгляд меняется до неузнаваемости. А вмести с ним я меняю и свои отношения с миром.
Я долго шёл к своему пониманию этого процесса. И мне кажется, что я уже тут. В эту субботу я сделал первый шаг, чтобы выразить это всё через доступный мне язык образов - я делаю проект, который, быть может, найдёт свою аудиторию в рамках какого-то фестиваля современного искусства, а может и на другом, более личном уровне.
Для меня разница очевидна. Фестиваль - это защитный экран, который заставит человека смотреть на это, как на творческий акт. Будет мало меня, но будет много безымянного художника, скрытого за рецензией эксперта, допустившего меня к фестивалю, которая не оставят места для Дениса-Денизы, но даст пищу для размышлений о современном мире и толерантности. Вариант, где это будет что-то личное, поставит меня один на один со зрителем. И я очень боюсь. Хотя бы обвинения в простом ego trip. Кажется, я буду смотреть на это всё оленьими глазами. Хрупкий и уязвимый. Но зато это будет моя история.
Это я, год назад наконец-то сформулировавший главный источник внутреннего конфликта. Разобрать это всё по кирпичикам у меня так и не получилось. Не было ни психотерапевтических сеансов, ни сложных духовных практик. Я просто поплыл по этим волнам протеста. Против диктата собственных ожиданий и страхов. И приплыл.
Приплыл к тому, что я лишаю себя целого ряда эмоций, которые мне недоступны как мужчине. Которые вызывают вопросы, которые провоцируют формулировки "более мужественный", "менее женственный" у окружающих меня людей.
Сначала были эксперименты, провокации, открытия. Поначалу откровенный дарксайд, который пугал, вызывавший вой одиночества. Позже признания, сделанные через стенку виртуальности, где не страшно, где всегда можно поставить смайлик в конце и сделать вид, что ничего не было. Потом игра, в которой за внешностью можно было легко спрятать внутренний мир, до которого практически никогда никому нет дела. И, наконец, прорыв. Честный, чуть-чуть пьяный, но от этого не менее важный, когда сияющая глубина открывается перед самим собой, в глазах подменяют хрусталик, а я начинаю чувствовать новое. Осознавать непознанное до этого чувство уязвимости.
Я, как мужчина, требую от себя неуязвимости. Вопрос воспитания или претензия к ролевым моделям? Собственные слёзы при просмотре любой рождественской комедии, сон, свернувшись калачиком, и моя походка "viltīga čuska" - это всё со мной здесь, поэтому какая разница. Внутри меня есть женщина. И беда-беда, что я не могу просто назвать это собой. Категоризировать - чуть ли не самая важная функция и беда нас и нашего языка.
Однажды я устроил блиц-опрос: что бы вы в себе поменяли, чтобы сыграть противоположный пол? Очень много мужчин говорили про одежду и волосы. Очень много женщин говорили про осанку и взгляд. Мы по разному потребляем друг-друга. Мужчина - глазами, женщины - не знаю, сами ответьте, но разница очевидна и вопиюща.
Я - мужчина. Чтобы обратиться к моей женской части (нет, к женщине внутри. нет, к менее мужской части себя. нет, к самому себе), я становлюсь ей. Доступным для мужчины образом. И в этот момент я становлюсь уязвимым, хрупким. С лёгкой руки моего друга, я называю это состоянием оленёнка. Мой взгляд меняется до неузнаваемости. А вмести с ним я меняю и свои отношения с миром.
Я долго шёл к своему пониманию этого процесса. И мне кажется, что я уже тут. В эту субботу я сделал первый шаг, чтобы выразить это всё через доступный мне язык образов - я делаю проект, который, быть может, найдёт свою аудиторию в рамках какого-то фестиваля современного искусства, а может и на другом, более личном уровне.
Для меня разница очевидна. Фестиваль - это защитный экран, который заставит человека смотреть на это, как на творческий акт. Будет мало меня, но будет много безымянного художника, скрытого за рецензией эксперта, допустившего меня к фестивалю, которая не оставят места для Дениса-Денизы, но даст пищу для размышлений о современном мире и толерантности. Вариант, где это будет что-то личное, поставит меня один на один со зрителем. И я очень боюсь. Хотя бы обвинения в простом ego trip. Кажется, я буду смотреть на это всё оленьими глазами. Хрупкий и уязвимый. Но зато это будет моя история.
