Я - русский в Латвии. Я - сын своей мамы. Я ищу в окружающем меня мире вдохновение для своей маленькой сцены. Я вчера был на спектакле Нового Рижского Театра "Озеро Надежд". И я тоже иногда говорю "Мама, это пиздец". Прости меня, мама.
Я восхищаюсь Владиславом Наставшевым - режиссёром, который поставил этот спектакль о себе. И обо мне. Э-го-цен-три-чно. Но когда все метафоры сказаны, можно и прямым текстом. О чём, как не о себе.
О чём, как не своей любви. О чём, как не о попытках вписать весь мир в свой спектакль, который на проверку оказывается спектаклем каждого, где ты такой же актёр, да ещё и ругающийся матом. Спасибо, дядя Миша, вы можете покинуть сцену. И вместе с дядей Мишей исчезает и сцена, чтобы началась другая.
А в самом конце он склонил голову, чтобы мама сказала, что у него нет лысины. Мама, помнишь, как ты мне тоже самое сказала. Я почти смеялся. А потом в машине почти плакал. Прости меня, мама.
Русские шизофреники, празднующие два новых года. Какая разница. Остаётся только любовь. Или её отсутствие.
Я восхищаюсь Владиславом Наставшевым - режиссёром, который поставил этот спектакль о себе. И обо мне. Э-го-цен-три-чно. Но когда все метафоры сказаны, можно и прямым текстом. О чём, как не о себе.
О чём, как не своей любви. О чём, как не о попытках вписать весь мир в свой спектакль, который на проверку оказывается спектаклем каждого, где ты такой же актёр, да ещё и ругающийся матом. Спасибо, дядя Миша, вы можете покинуть сцену. И вместе с дядей Мишей исчезает и сцена, чтобы началась другая.
А в самом конце он склонил голову, чтобы мама сказала, что у него нет лысины. Мама, помнишь, как ты мне тоже самое сказала. Я почти смеялся. А потом в машине почти плакал. Прости меня, мама.
Русские шизофреники, празднующие два новых года. Какая разница. Остаётся только любовь. Или её отсутствие.
