Уже год, как я хочу написать что-то про Аню. Мы так по-разному позиционируем себя в обществе, что когда общество в свою очередь начинает нас форматировать, я чувствую гигантский дисбаланс, который перетягивает и перевирает наш общий мир, в котором вопреки банальнейшей истории о расставании есть место не только для Мики, но и для нас.
Я бы мог написать, что я тебя люблю, Аня. Но ты это слышишь от меня. И тебе хватает твоей глубины, чтобы принять это как что-то, на что ты не можешь повлиять.
Я бы мог написать, что я хочу тебя, Аня. Но ты это знаешь, потому что ты - женщина с тёплым животом. И там твоя сила. И я её чувствую, как мужчина.
Я бы мог сказать, что я всегда буду рядом. Но этого не нужно, потому что в этих словах много лишнего. Наше "всегда рядом" в поступках и в ошибках.
Вот так я ничего не написал. В словах много лишнего.
Аня сделала из наших обручальных колец серебрянного слона, держащего хоботом перо. Вместо всего.
Я бы мог написать, что я тебя люблю, Аня. Но ты это слышишь от меня. И тебе хватает твоей глубины, чтобы принять это как что-то, на что ты не можешь повлиять.
Я бы мог написать, что я хочу тебя, Аня. Но ты это знаешь, потому что ты - женщина с тёплым животом. И там твоя сила. И я её чувствую, как мужчина.
Я бы мог сказать, что я всегда буду рядом. Но этого не нужно, потому что в этих словах много лишнего. Наше "всегда рядом" в поступках и в ошибках.
Вот так я ничего не написал. В словах много лишнего.
Аня сделала из наших обручальных колец серебрянного слона, держащего хоботом перо. Вместо всего.
